В ДЕКАБРЬСКОМ, 2000 года, выпуске "НГ-науки" было одновременно опубликовано две статьи, представляющие разные взгляды на судьбу "флагмана отечественной науки" - Российской академии наук. Одна статья - взгляд администратора, директора Института российской истории РАН, члена-корреспондента РАН Андрея Николаевича Сахарова другая - , мнение двух исследователей: бывшей сотрудницы ИРИ РАН, доктора исторических наук Елены Мельниковой и действующего сотрудника того же института, члена-корреспондента РАН Сергея Каштанова. Первый заинтересован в упрочении своей власти, вторые - в возможности продолжения работы. Поэтому их точки зрения полярны, а первая и противоречива.

Ратуя за сохранение Российской академии наук в ее настоящем виде, Сахаров тем не менее выступает против продолжения деятельности отделений РАН и существующей системы выборов в академики, проходящих якобы в "болоте закрытых клановых разборок, тайных сговоров" и проч. Упреки автором выстраданы, хотя и безосновательны. На последних выборах он не был избран в действительные члены РАН, однако члены Отделения российской истории открыто объявили о своей позиции. Лично же я попыталась выступить против выдвижения его кандидатуры на ученом совете в ИРИ в марте 2000 г., проходившем под руководством Андрея Николаевича, но была лишена слова под нажимом ученого секретаря, члена дирекции института.

Андрей Сахаров выступает против "свободного коммерческого плавания", против "независимых научных экспертиз", так как деятельность Российского гуманитарного научного фонда и Российского фонда фундаментальных исследований отмечена, по его мнению, печатью клановости и мафиозности, эксперты якобы подбираются "по личным, приятельским, чисто субъективным отношениям".

Видимо, директору неизвестно, что ведущее место в экспертном совете РГНФ занимает его заместитель - А.К. Соколов, среди экспертов значатся не только многочисленные сотрудники руководимого им института, но и его же собственного центра в ИРИ. Не известно ему также, какой высокий процент составляют гранты, адресованные именно этому институту, за что эксперты постоянно слышат упреки в лоббировании столичной, а не провинциальной науки. Однако в целом директор - за коммерцию, "хоздоговоры, гранты внутренние (уже не из РГНФ и РФФИ ли? - А.Х.) и внешние, спонсорская поддержка, аренда" - вот источники деятельности институтской типографии, оплаты публикаций в других типографиях, ремонта (добавим - в стиле дамского новорусского будуара) и многочисленных заграничных вояжей членов дирекции и избранных сотрудников (впрочем, о последнем Сахаров умалчивает). Что же касается "финансовых потоков", то они, по Сахарову, должны направляться в институты, действующие "на гражданской демократической основе", где ученые советы "разберутся, кто из ученых достоин иметь финансовые вспоможения сверх необходимого минимума, а кто нет". Рассмотрим все последовательно. Сначала - "демократическую основу".

Председателем ученого совета 20 января и 5 марта 2000 г. был Андрей Николаевич Сахаров, в первом случае осуществивший, а во втором молча взиравший на нарушение устава ИРИ РАН (пункта 4.14 - о свободе слова и присутствия любого сотрудника, не говоря уж о членах совета, на его заседаниях). 22 июня 2000 г., где, согласно пункту повестки дня "разное", решалась судьба целого коллектива и целого направления исторической науки (чему и посвящена статья Елены Мельниковой и Сергея Каштанова), ситуация не только повторилась, но и усугубилась тем, что директор лишил слова двух сотрудников, причем одного под угрозой удаления с заседания. "Самоуправляемость" институтов с помощью ученых советов и директора в конкретном случае ИРИ РАН превращена в самовластие Сахарова.

Теперь обратимся к ученым советам. Благодаря мудрому водительству директора в ИРИ действительно произошла "потеря части научных кадров, особенно молодых и талантливых" (средний возраст научных сотрудников - 48 лет, до 60 - 122 человека, от 60 до 70 - 48, свыше 70 - 28, данные на 24 декабря 2000 г.). Пожилые (уже пенсионного и предпенсионного), преобладающие в ученых советах и профкоме, и молодые прагматичные сотрудники, боясь потерять работу, голосуют за любое предложение директора, будь то утверждение рукописи на ученом совете или порядок назначения премий. Профком не принимает в профсоюз человека, о котором много месяцев загодя до сокращения известно, что он "временный", и т.д.

Коснусь и вопроса об использовании "финансовых потоков". Институт "за свой счет" издает лишь брошюры объемом до 15 авторских листов (исключение - сборник к юбилею директора - 42 а.л.). "Хлеб историка" - фундаментальные источники в ИРИ не издаются. Так, например, "летописная группа" распущена. Горько читать упреки дилетанта от истории, математика-академика Анатолия Фоменко о медленности введения в научный оборот этих подлинных жемчужин русского Средневековья. Такая же судьба постигла "Международные договоры Древней Руси", а также разрядные книги, содержащие уникальный материал по социально-политической истории, государственной организации. В 1987 г. подготовлена к печати одна из книг Литовской метрики с ее богатейшим сводом данных по истории России, Белоруссии, Литвы и других народов Восточной Европы; в таком же состоянии уже несколько лет находятся справочник "Древнерусские письменные источники", "Договоры Древней Руси" (ответственный редактор - член-корреспондент РАН Ярослав Щапов). Не буду повторять справедливые упреки Мельниковой и Каштанова о судьбе свода "Древнейшие источники по истории Восточной Европы".

В итоге большинство фундаментальных изданий осуществляется ныне либо на средства "мафиозных" (по определению Сахарова) фондов - РГНФ, РФФИ, либо на средства спонсоров и преимущественно за пределами ИРИ РАН. Летописи и акты ныне в основном публикуют сотрудники Российского государственного архива древних актов, а книги Литовской метрики выходят в Литве, Белоруссии и Украине.

Несколько слов по поводу обвинений Сахарова в адрес отделений РАН в "бюрократической регламентации кадровых потоков". Директор учреждения, где беззастенчиво нарушается КЗОТ (неугодные сотрудники необоснованно увольняются под вымышленными предлогами, лишаются права работать в архивах и библиотеках, что препятствует выполнению ими плановых научно-исследовательских тем), не желает никакого контроля за своей деятельностью. "Холокост" отдельных представителей молодежи, о потере которой Сахаров публично проливает крокодиловы слезы, приобретает формы дисциплинарной слежки, лишения поощрений разного рода и постоянного нравственного унижения.

Видимо, кланы кланам рознь. Директор выступает только против тех, где он сам не является главой. Но наука не гибнет, а ученые не вымирают благодаря поддержке фондовой "мафии", в которую Сахаров не входит. Будем надеяться, что глас исследователей славного, хотя и далекого прошлого нашей Отчизны будет услышан и изучение России эпохи Средневековья и начала Нового времени избежит катастрофы, в которую ее ввергают администраторы, берегущие свою собственность.